«Углеродный кредит» описывает две очень разные вещи. На добровольном рынке сертификаторы, такие как базирующаяся в Вашингтоне Verra и женевский Gold Standard, выпускают проектные компенсации для компаний, желающих назвать продукт «углеродно-нейтральным». На обязательном рынке правительства запускают системы «cap-and-trade», которые заставляют загрязнителей платить, — и крупнейшая из них, европейская, вообще не использует компенсации. И скандал, подорвавший доверие к углеродным кредитам, и блокчейн‑проекты, созданные, чтобы его исправить, находятся на стороне добровольного рынка; регулирование, которое сейчас меняет поле, приходит со стороны обязательного рынка.
Ключевые моменты
- Расследование 2023 года показало, что подавляющее большинство лесных кредитов одного крупного сертификатора, вероятно, не привели к реальным сокращениям; позже исследование прошло рецензирование в журнале Science.
- Объём добровольного рынка сократился более чем вдвое в 2023 году, поскольку покупатели начали избегать риска гринвошинга.
- Обязательный европейский рынок никогда не опирался на компенсации, а с сентября 2026 года законодательство ЕС запрещает основанные на компенсациях заявления о «углеродной нейтральности» продуктов — сжимая именно тот рынок, который блокчейн собирался спасать.
Когда тонна перестала быть тонной
В январе 2023 года совместное расследование Guardian, Die Zeit и SourceMaterial пришло к выводу, что более 90% лесных оффсетов Verra — кредитов от сертификатора, стоящего за большей частью добровольного рынка, — вероятно, не имели ценности. Verra оспаривала методологию, но её многолетний генеральный директор покинул должность в течение нескольких месяцев, а исходное исследование было позже рецензировано в Science. Отдельный мета‑анализ почти миллиарда тонн кредитов, то есть почти пятой части всего когда‑либо выпущенного объёма, показал, что менее одного из шести кредитов отражал реальное сокращение.
Покупатели ушли: по данным Ecosystem Marketplace, объём добровольного рынка упал примерно на 56% в 2023 году, поскольку репутационный риск плохого оффсета стал перевешивать ценность хорошего. В основе лежала проблема учёта — одна и та же тонна одновременно предъявлялась разработчиком, реестром и принимающей страной, — которую COP29 попыталась закрыть в 2024 году регламентом «соответствующих корректировок» (corresponding adjustments) по статье 6.
Европа пошла другим путём
Европа почти не использует компенсации. Система торговли выбросами ЕС (EU Emissions Trading System), старейший и самый ценный обязательный углеродный рынок в мире, ограничивает выбросы примерно 10 000 установок плюс авиации и судоходства, выпускает по одному торгуемому разрешению на каждую тонну и постепенно сокращает этот потолок до нуля примерно к 2039 году; в 2026 году одно разрешение стоит около 70 €. Система когда‑то принимала международные проектные кредиты, но они были выведены из оборота — кредит Verra не может погасить европейское обязательство, а реестр, отслеживающий всё это, — государственная база данных, а не блокчейн. Во многом поэтому эксперименты «на цепочке» оставались на добровольном рынке.
Европа закрывает и более мягкий путь. С 27 сентября 2026 года Директива (ЕС) 2024/825 запрещает маркировать продукт как «углеродно‑нейтральный», если утверждение основано на компенсации выбросов за пределами его цепочки создания стоимости, с штрафами до 4% оборота; немецкие суды применяют ту же логику с 2024 года. Компенсации всё ещё можно покупать — просто больше нельзя выставлять их как маркетинговый значок.
Крипто попробовало первым — и усугубило проблему
Первая попытка перенести рынок «на цепочку» увеличила проблему качества, а не решила её. Toucan запустился в октябре 2021 года с мостом: вы погашаете кредит Verra, а взамен чеканится торгуемый токен Base Carbon Tonne — и в течение нескольких месяцев на блокчейн было переведено около 22 миллионов кредитов. KlimaDAO построил поверх этого высокодоходное казначейство, создав мощный стимул как можно быстрее перебросить как можно больший объём.
Изъян заключался в том, что именно это притягивало. Порог моста намеренно был низким, поэтому первыми пошли самые дешёвые кредиты: исследование CarbonPlan показало, что почти все переброшенные кредиты исходили из проектов, исключённых самыми строгими стандартами качества, включая «зомби‑проекты», оживлённые лишь потому, что их токенизация стала прибыльной. Ещё хуже: объединение кредитов разных годов выпуска и типов в один взаимозаменяемый токен стирало проектный уровень детализации, который позволяет отличить реальное сокращение от бесполезного. Цепочка не отфильтровывала плохие кредиты — она делала их более ликвидными и придавала им ореол точности. В мае 2022 года Verra запретила токенизацию погашенных кредитов, перекрыв поставку; стоимость Base Carbon Tonne упала примерно с $8 до $2 по мере того, как криптоспекуляции сошли на нет. Показательно, что, когда Verra позже стала искать собственный цифровой путь, она поддержала управляемую банками сеть Carbonplace, а не какой‑либо публичный блокчейн.
Где место Yellow Network
Именно в этот разрыв и целится Yellow Network — но не как замена реестра. Yellow работает на state channels — подписанных соглашениях, которые участники обновляют приватно, а в публичную цепочку выводят только тогда, когда нужен постоянный запись. В привязке к углеродным кредитам это выглядит так: разработчик подписывает свои данные измерений, аккредитованный верификатор ставит встречную подпись, и только после этого чеканится кредит с прикреплённым к нему подписанным происхождением — он остаётся отдельным, отслеживаемым инструментом, а не растворяется в анонимном пуле, что и стало изъяном первой волны. Списание — это совместно подписанное, необратимое «сжигание», поэтому один и тот же кредит нельзя продать дважды.
Но есть и реальный потолок, и именно вокруг него сейчас сходятся регуляторы. Реестр может доказать, что кредит не был изменён или перепродан после выпуска; он не может поручиться за честность исходного измерения. Если завысить базовый уровень леса — как анализ Guardian по исследованию Кембриджа 2022 года оценил, что некоторые проекты Verra фактически делали примерно в четыре раза, — то эта цифра, однажды подписанная, дальше будет выглядеть безупречной. Гниль сидит в методологии, выше по течению, чем то, что вообще видит блокчейн. Ответ ЕС на это — аккредитация, а не криптография: новая Рамочная система сертификации удаления углерода (Carbon Removal Certification Framework) пытается определить, что такое реальное удаление, ещё до того, как кому‑то позволят его засчитать.
Что на самом деле можно считать «починенным»
Итак, может ли блокчейн починить углеродные кредиты? Не сам по себе и не в форме 2021 года, когда токен обходит реестры и подменяет собой доверие, которое никогда не было заслужено «выше по течению». В Европе эта версия в любом случае была нежизнеспособной. Та, у которой есть будущее, гораздо уже: аккредитованные органы продолжают делать работу по оценке, а общий реестр под ними делает оставшиеся кредиты труднее для двойного учёта, подделки или тихого редактирования. Сложность здесь не техническая — она в том, чтобы заставить реестры, верификаторов, регуляторов и покупателей договориться о системе, достойной того, чтобы на ней сходились. Если это удастся, кредиты, которые на выходе останутся, по крайней мере станут теми, которые покупатель сможет независимо проверить.